Обо мне
Долгое время я пыталась поставить запятую между бизнесом и психологией. Потом поняла: это единая точка приложения сил. Пятнадцать лет я развивала бизнесы и создавала проекты, а с 2015 года веду психотерапевтическую практику. Теперь у меня ещё и школа для детей.
Во всех трёх случаях меня занимает один вопрос: как устроить жизнь и работу так, чтобы человек мог в них быть собой, чувствовать себя живым и находить своё место в жизни, а не только справляться.
Во всех трёх случаях меня занимает один вопрос: как устроить жизнь и работу так, чтобы человек мог в них быть собой, чувствовать себя живым и находить своё место в жизни, а не только справляться.
ОТКУДА ЭТО НАЧАЛОСЬ
Я выросла в интеллигентной трудящейся семье. Моя мягкая и заботливая мама боялась растить детей в одиночку и выбрала остаться в сложных отношениях. Мой папа — яркий и реализованный предприниматель, который достиг многого, но совсем не умел говорить о чувствах.
Мне хотелось сохранить в себе мамину душевную красоту и творческое начало, но при этом стать самодостаточной и реализованной.
Чтобы ни при каких обстоятельствах не выбирать: или хорошая мама, или хорошие возможности.
БИЗНЕС
Из точки здесь и сейчас я могу сказать, что у меня получилось.
Но тогда, на четвертом курсе института, все только начиналось. И следующие 5 лет я создавала бренд нижнего белья, путешествуя по всему миру: фотографируя витрины в Майами, учась в лондонском St. Martin’s College of Arts, который закончили Стелла Маккартни и Джон Гальяно. Я вдохновлялась дерзостью Agent Provocateur и горизонтами свободы Ричарда Брэнсона, ходила по бельевым выставкам в Китае и выступала как модельер на показе Fashion TV.
Я выросла в интеллигентной трудящейся семье. Моя мягкая и заботливая мама боялась растить детей в одиночку и выбрала остаться в сложных отношениях. Мой папа — яркий и реализованный предприниматель, который достиг многого, но совсем не умел говорить о чувствах.
Мне хотелось сохранить в себе мамину душевную красоту и творческое начало, но при этом стать самодостаточной и реализованной.
Чтобы ни при каких обстоятельствах не выбирать: или хорошая мама, или хорошие возможности.
БИЗНЕС
Из точки здесь и сейчас я могу сказать, что у меня получилось.
Но тогда, на четвертом курсе института, все только начиналось. И следующие 5 лет я создавала бренд нижнего белья, путешествуя по всему миру: фотографируя витрины в Майами, учась в лондонском St. Martin’s College of Arts, который закончили Стелла Маккартни и Джон Гальяно. Я вдохновлялась дерзостью Agent Provocateur и горизонтами свободы Ричарда Брэнсона, ходила по бельевым выставкам в Китае и выступала как модельер на показе Fashion TV.
Чуть позже я стала арт-директором в креативной производственной компании в Москве. Владельцу понравилось, как у меня горели глаза: мне до одури хотелось делать бизнес интересным и необычным. За тринадцать лет в «Инфолио Групп» я прошла путь от арт-директора через маркетинг и продажи до генерального директора. Продажи росли на 20+% в год. К моменту моего ухода с поста CEO оборот компании составлял $10 млн, а команда выросла до 80 человек.
Когда пришёл COVID, по прогнозу компания должна была закончить год с нулевой прибылью. За две недели мы перевели почти всю команду на удалённую работу, договорились о новых условиях с поставщиками и ключевыми клиентами. Год закончился с прибылью около $200 тысяч.
Я внедряла OKR, систему грейдов и самоуправление. Постепенно около 70% сотрудников стали участвовать в стратегическом планировании. Я увидела, как много меняется, когда у людей появляется возможность видеть всю картину и влиять на неё.
Когда пришёл COVID, по прогнозу компания должна была закончить год с нулевой прибылью. За две недели мы перевели почти всю команду на удалённую работу, договорились о новых условиях с поставщиками и ключевыми клиентами. Год закончился с прибылью около $200 тысяч.
Я внедряла OKR, систему грейдов и самоуправление. Постепенно около 70% сотрудников стали участвовать в стратегическом планировании. Я увидела, как много меняется, когда у людей появляется возможность видеть всю картину и влиять на неё.
ВТОРАЯ ЛИНИЯ, КОТОРАЯ ВСЁ ВРЕМЯ ШЛА РЯДОМ
В 2011 году родился мой старший сын. Я по-прежнему хотела свободы. Только теперь мне было мало свободы что-то сделать; хотелось ещё свободы быть собой в том, что я делаю. Я пошла учиться к Александру Гиршону, собираясь открыть детский центр, но в итоге перевернула свой мир. Я не просто получила ещё одно образование — я начала дышать новым воздухом. За этой первой учёбой последовали годы практики и дальнейшего обучения. Позже я стала соавтором главы в The Routledge International Handbook of Embodied Perspectives in Psychotherapy (London).
С 2015 года я веду частную практику. Не после бизнеса: параллельно с ним и до сих пор параллельно с другими проектами. За это время я прошла более 400 часов собственной терапии и продолжаю регулярную супервизию. Летом 2023 года я закончила четырёхлетнее обучение экзистенциальному анализу; Виктор Франкл и Альфрид Лэнгле стали моими проводниками в мир персональных смыслов и экзистенциальной философии.
Так я оказалась на двух разъезжающихся льдинах в ставшей родной компании. Платья а-ля Моника Беллуччи и шпильки сменились длинными бохо-юбками. Смешно, конечно, будто дело было в юбках. Но в какой-то момент роль, которую мне предлагали, потребовала бы согласиться с тем, во что я уже не верила.
В 2011 году родился мой старший сын. Я по-прежнему хотела свободы. Только теперь мне было мало свободы что-то сделать; хотелось ещё свободы быть собой в том, что я делаю. Я пошла учиться к Александру Гиршону, собираясь открыть детский центр, но в итоге перевернула свой мир. Я не просто получила ещё одно образование — я начала дышать новым воздухом. За этой первой учёбой последовали годы практики и дальнейшего обучения. Позже я стала соавтором главы в The Routledge International Handbook of Embodied Perspectives in Psychotherapy (London).
С 2015 года я веду частную практику. Не после бизнеса: параллельно с ним и до сих пор параллельно с другими проектами. За это время я прошла более 400 часов собственной терапии и продолжаю регулярную супервизию. Летом 2023 года я закончила четырёхлетнее обучение экзистенциальному анализу; Виктор Франкл и Альфрид Лэнгле стали моими проводниками в мир персональных смыслов и экзистенциальной философии.
Так я оказалась на двух разъезжающихся льдинах в ставшей родной компании. Платья а-ля Моника Беллуччи и шпильки сменились длинными бохо-юбками. Смешно, конечно, будто дело было в юбках. Но в какой-то момент роль, которую мне предлагали, потребовала бы согласиться с тем, во что я уже не верила.
ТРЕТЬЯ ЛИНИЯ
В 2021 году я решала, уходить ли из «Инфолио Групп». Компания работала слаженно, у меня была высокая зарплата и роль, в я хорошо адаптировалась. И была инвестиционная квартира в Москве — хорошая, модная, удачно купленная. Взрослое, правильное вложение. Но чтобы платить за квартиру ипотеку, мне нужно было оставаться в компании. А мы с владельцем уже не могли договориться о ценностях, на которых мне важно было продолжать строить работу.
Мне не хотелось, чтобы хорошая зарплата решала за меня, какой работой заниматься. Я хотела создавать своё — дело, в которое верю.
Я продала инвестиционную квартиру, ушла из компании и поехала зимовать на Бали. Я давно об этом мечтала, но поездка стала чем-то большим, чем отдых: впервые за долгое время у меня появилось место подумать, что я хочу строить дальше.
В 2022 году на Бали я видела, как много людей вокруг создают что-то своё. Мне захотелось построить здесь семейное творческое пространство. И одновременно приходилось решать, как и где мы с детьми будем жить дальше. Я решилась продать уже основную квартиру в Москве, готовила переезд в Израиль и начинала проект на Бали.
Сейчас я оглядываюсь и не очень понимаю, как всё это поместилось в одну жизнь. Двое детей, две собаки, отношения с мужем, в которых мы уже приближались к разводу. Продажа родного дома, переезды между странами, попытка построить своё дело. Это не было красивым прыжком в свободу. Мне было страшно, и всё же я двигалась.
Я думала, что умею переезжать. С двенадцати лет летала в Америку одна — жить в американских семьях, с которыми я дружила по переписке.
Я привыкла, что адаптируюсь легко, где угодно. В 2023-м мы с детьми репатриировались в Израиль. И там оказалось совсем не так. Вокруг звучали русский и английский. Казалось бы, я должна была быстро освоиться и здесь.
Но однажды в банке женщина перечеркнула на бумажке цифру моих собственных денег и сказала: нет, никаких денег у вас нет, и мы вам этого не разрешим. А потом стала учить меня жизни. Я стояла и хлопала глазами — не потому что не понимала, что происходит, а потому что не могла выразить свою позицию. И уйти было некуда: она единственная в отделении говорила по-русски...
В 2021 году я решала, уходить ли из «Инфолио Групп». Компания работала слаженно, у меня была высокая зарплата и роль, в я хорошо адаптировалась. И была инвестиционная квартира в Москве — хорошая, модная, удачно купленная. Взрослое, правильное вложение. Но чтобы платить за квартиру ипотеку, мне нужно было оставаться в компании. А мы с владельцем уже не могли договориться о ценностях, на которых мне важно было продолжать строить работу.
Мне не хотелось, чтобы хорошая зарплата решала за меня, какой работой заниматься. Я хотела создавать своё — дело, в которое верю.
Я продала инвестиционную квартиру, ушла из компании и поехала зимовать на Бали. Я давно об этом мечтала, но поездка стала чем-то большим, чем отдых: впервые за долгое время у меня появилось место подумать, что я хочу строить дальше.
В 2022 году на Бали я видела, как много людей вокруг создают что-то своё. Мне захотелось построить здесь семейное творческое пространство. И одновременно приходилось решать, как и где мы с детьми будем жить дальше. Я решилась продать уже основную квартиру в Москве, готовила переезд в Израиль и начинала проект на Бали.
Сейчас я оглядываюсь и не очень понимаю, как всё это поместилось в одну жизнь. Двое детей, две собаки, отношения с мужем, в которых мы уже приближались к разводу. Продажа родного дома, переезды между странами, попытка построить своё дело. Это не было красивым прыжком в свободу. Мне было страшно, и всё же я двигалась.
Я думала, что умею переезжать. С двенадцати лет летала в Америку одна — жить в американских семьях, с которыми я дружила по переписке.
Я привыкла, что адаптируюсь легко, где угодно. В 2023-м мы с детьми репатриировались в Израиль. И там оказалось совсем не так. Вокруг звучали русский и английский. Казалось бы, я должна была быстро освоиться и здесь.
Но однажды в банке женщина перечеркнула на бумажке цифру моих собственных денег и сказала: нет, никаких денег у вас нет, и мы вам этого не разрешим. А потом стала учить меня жизни. Я стояла и хлопала глазами — не потому что не понимала, что происходит, а потому что не могла выразить свою позицию. И уйти было некуда: она единственная в отделении говорила по-русски...
Мне было сорок. За плечами — компания с оборотом около десяти миллионов долларов и команда из восьмидесяти человек. А в тот момент я не могла даже защитить собственную позицию.
Прижиться в Израиле я так и не смогла. Потом там началась война, и я поняла, что с детьми здесь не останусь.
Школу мы к тому времени уже строили. Но после той истории в банке я особенно ясно поняла, чего не хочу для детей, которым приходится менять страну и язык. Закинуть ребёнка в новую среду, как котёнка в воду? Отправить сразу в англоязычную школу — и пусть выплывает? Нет. Переход на другой язык обучения должен быть бережным. Теперь я знаю это не только из методик.
Прижиться в Израиле я так и не смогла. Потом там началась война, и я поняла, что с детьми здесь не останусь.
Школу мы к тому времени уже строили. Но после той истории в банке я особенно ясно поняла, чего не хочу для детей, которым приходится менять страну и язык. Закинуть ребёнка в новую среду, как котёнка в воду? Отправить сразу в англоязычную школу — и пусть выплывает? Нет. Переход на другой язык обучения должен быть бережным. Теперь я знаю это не только из методик.
ШКОЛА В КАРМАШКЕ
Мой старший учится иначе, когда с ним разговаривают. Не сюсюкаются — а держат ясные границы и при этом всё время остаются в диалоге. Тогда он раскрывается, и видно, какая хорошая голова. А обычная система его просто расплёскивает.
Мы уезжали, и мне нужна была школа, которая едет с нами: с хорошей академической базой, с бережной средой, с тьюторами, которые видят ребёнка, и с международным треком внутри — тем самым, плавным. Школа в кармашке.
Летом 2022 года мы начали разрабатывать Open Horizons. Почти год команда собирала программу, искала преподавателей, продумывала, как будет устроена школа. В 2023-м мы открыли три класса для шести детей.
По нашим расчётам, на запуск школы понадобилось бы около $150 тысяч. У нас этих денег не было. Мы смогли запуститься, потратив около $50 тысяч, но за этой цифрой стоит не только умение бережно обращаться с деньгами. Многие люди больше года работали без зарплаты, вкладывали своё время и силы, потому что верили в то, что мы создаём. Без глубоких смыслов и ценностей, разделенных командой, школа не появилась бы.
За первый год Open Horizons вышла в ноль. Сейчас дети учатся из разных стран Евразии, преподаватели работают из разных частей света. В 2024 году мы с детьми переехали на Бали уже надолго.
Я думала, что строю школу для детей. Оказалось, в образовании нельзя работать только с детьми. Нужно помогать взрослым видеть ребёнка, а не собственную идею о нём. И нужно строить команду, которая объединяется вокруг смысла, а не вокруг начальника. Взрослые люди тоже хрупкие: хочется свободы и одновременно хочется, чтобы кто-то решил. Разговаривать с ними, оставаясь заземлённой и не сваливаясь ни в спасательство, ни в раздражение, — отдельная работа. У меня получается не всегда.
Землю на Бали я покупала под семейное творческое пространство. Этот проект не сложился. Я закрываю его и продаю землю: шаги отступления были продуманы заранее. Мне важно уметь не только начинать, но и выходить из того, что перестало быть живым.
За первый год Open Horizons вышла в ноль. Сейчас дети учатся из разных стран Евразии, преподаватели работают из разных частей света. В 2024 году мы с детьми переехали на Бали уже надолго.
Я думала, что строю школу для детей. Оказалось, в образовании нельзя работать только с детьми. Нужно помогать взрослым видеть ребёнка, а не собственную идею о нём. И нужно строить команду, которая объединяется вокруг смысла, а не вокруг начальника. Взрослые люди тоже хрупкие: хочется свободы и одновременно хочется, чтобы кто-то решил. Разговаривать с ними, оставаясь заземлённой и не сваливаясь ни в спасательство, ни в раздражение, — отдельная работа. У меня получается не всегда.
Землю на Бали я покупала под семейное творческое пространство. Этот проект не сложился. Я закрываю его и продаю землю: шаги отступления были продуманы заранее. Мне важно уметь не только начинать, но и выходить из того, что перестало быть живым.
ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОПОРА
· MBA (ИБДА / РАНХиГС)
· ICAgile Certified Professional
· Эриксоновский коучинг, золотой сертификат
· Клиническая психология
· Четыре года экзистенциального анализа (Альфрид Лэнгле и его команде )
· Арт-терапия и Arts in Education, магистерский уровень
· Психиатрия для психологов, 126 часов
· Программы по работе с травмой
· Графический дизайн в Институте Современного Искусства
· Central Saint Martins, Лондон.
Эти направления помогают мне видеть человека и его дело с разных сторон; подробные документы об образовании можно разместить здесь отдельной ссылкой.
В работе я опираюсь на этические правила Международного общества логотерапии и экзистенциального анализа и стандарты ICA, регулярно прохожу супервизию.
Психология, дизайн, управление бизнесом — долго я пыталась выбрать для них одну полку. Не получилось. Со временем стало видно другое: именно сочетание этих опытов помогает мне замечать и человека, и устройство дела, в котором ему приходится действовать.
· MBA (ИБДА / РАНХиГС)
· ICAgile Certified Professional
· Эриксоновский коучинг, золотой сертификат
· Клиническая психология
· Четыре года экзистенциального анализа (Альфрид Лэнгле и его команде )
· Арт-терапия и Arts in Education, магистерский уровень
· Психиатрия для психологов, 126 часов
· Программы по работе с травмой
· Графический дизайн в Институте Современного Искусства
· Central Saint Martins, Лондон.
Эти направления помогают мне видеть человека и его дело с разных сторон; подробные документы об образовании можно разместить здесь отдельной ссылкой.
В работе я опираюсь на этические правила Международного общества логотерапии и экзистенциального анализа и стандарты ICA, регулярно прохожу супервизию.
Психология, дизайн, управление бизнесом — долго я пыталась выбрать для них одну полку. Не получилось. Со временем стало видно другое: именно сочетание этих опытов помогает мне замечать и человека, и устройство дела, в котором ему приходится действовать.
Когда человек спрашивает: «Не слишком ли много я хочу создать в своей жизни?» — я улыбаюсь: «А почему бы и да!» Потом мы смотрим, как дать важному место, не расплачиваясь собой.
Иногда привычное «я справлюсь» уже стоит сна, близости или денег семьи. Иногда вы видите следующий шаг, а команда продолжает работать по-старому. Часто это связано. Можно просто прочитать о двух направлениях моей работы и позже решить, хочется ли нам поговорить.
Узнать о персональном консультировании →
Узнать о работе с бизнесом →
Иногда привычное «я справлюсь» уже стоит сна, близости или денег семьи. Иногда вы видите следующий шаг, а команда продолжает работать по-старому. Часто это связано. Можно просто прочитать о двух направлениях моей работы и позже решить, хочется ли нам поговорить.
Узнать о персональном консультировании →
Узнать о работе с бизнесом →
